.

Обзор аргументации судебных решений в Англии на примере дел по неисполнению договорных обязательств

Вследствие того, что в отечественной научной литературе существует незначительное количество работ, посвященных проблеме аргументации судебных решений вообще, и практически отсутствуют работы, посвященные исследованию английского опыта правовой аргументации судебных решений, в частности, становится актуальным проведение подобного исследования. (В основном юридическую аргументацию в литературе предпочитают рассматривать на примере позиций сторон, а не суда, и в уголовных, а не в гражданских делах.) Несмотря на незначительный объем проанализированных автором на текущий момент судебных решений, уже на этапе знакомства с судебными решениями английских судов ярко видны их особенности, некоторые тенденции развития, а также перспективные для изучения сферы. На данный момент автором проанализировано чуть меньше 50 судебных решений следующих инстанций: Queen’s Bench Division (Отделение королевской скамьи), Chancery Division of the High Court (Канцелярское отделение Высокого Суда) и Court of Appeal (Апелляционный Суд). Апелляционные инстанции в Англии рассматривают как вопросы факта, так и права. Согласно правилам, опубликованным на сайте правосудия Англии 2, апелляционная инстанция удовлетворяет требование в двух случаях: когда решение суда первой инстанции неправильно или вынесено с процессуальными нарушениями. Критерии неправильности судебного решения прямо и однозначно в английских статутах и прецедентах не представлены, однако неверная мотивировка решения определенно является одним из них, что проистекает из материалов рассмотренных дел 3. Для нашего исследования наиболее значимы и интересны вопросы права, а не факта, коих апелляционные инстанции рассматривают значительно больше. Кроме того, апелляционные инстанции более квалифицированны, следовательно, их толкование правовых норм представляет большую ценность для проводимой работы. Основным тезисом следует сделать вывод о расширении поля аргументации судей. В поле аргументации входят теперь не только прецеденты, но и законодательные акты, а также некоторая научная юридическая литература. Эта тенденция не является случайной, т.к. судьи обращаются к дополнительным источникам права не потому, что больше неоткуда черпать правовые нормы, а потому, что они хотят максимально широко и полно аргументировать свою позицию. В судебных решениях конца XIX — начала XX в. редко встречались аргументы, не связанные с предыдущими судебными решениями: аргументация сводилась к анализу прецедентов и базировалась на собственных представлениях судей о праве и разумности. Со второй половины XX в. в судебных решениях в качестве аргументов начинают встречаться не только ссылки на прецеденты, но и ссылки на законодательные акты и на то, что мы бы в России назвали доктриной, однако научная литература никогда не используется в качестве основного источника аргументов, а всегда лишь в качестве дополнительного.

Роль законодательных актов в принятии судебных решений возрастает, а разница между романогерманской и англосаксонской правовыми семьями уменьшается, в т.ч. и за счет встречного увеличения роли судебных прецедентов в континентальном праве. Автор считает, что неправильно говорить именно об увеличении значимости законодательства в разрешении гражданско-правовых споров. Едва ли происходящие процессы связаны с императивным регулированием гражданских отношений. Представляется важным обратить внимание именно на характер этих актов, на то, что именно они регулируют, какую цель преследуют. В основном судьи ссылаются на законодательные акты чуть ли не технического характера, такие как Закон «О регистрации актов гражданского состояния» (Registration Service Act 4) 1953 г., Налоговый закон (Taxes Act 5) 1970 г., Закон «О местном управлении» (Local Government Act 6) 1972 г. Таким образом, не меняется порядок регулирования гражданских тношений, он по-прежнему диспозитивный и преимущественно договорный. Тем не менее существуют законодательные акты, которые регулируют непосредственно гражданские отношения. Самым важным из них является Закон «О праве собственности» (Law of Property Act 7) 1925 г. В нем содержатся положения, регулирующие правоотношения права собственности, некоторые дефиниции, принципы, общие правила, в основном касающиеся аренды, права собственности несовершеннолетнего. Также судьи обращаются к Закону «О продаже товаров» (Sale of Goods Act 8) 1979 г., который намного подробнее регулирует правоотношения, связанные с покупкой и продажей предметов гражданского оборота. Любопытно отметить, что эти законодательные акты появляются в судебной практике далеко не сразу с момента вступления их в силу, обычно они чаще используются в аргументации по истечении нескольких десятилетий 9. Чтобы закон «ожил», он нуждается в практическом применении судьями, поэтому процесс включения его в основание принятия судебных решений затягивается. Что касается академической литературы, то автор встретил единственный случай ее использования английскими судами — обращение к Halsbury’s Laws of England — энциклопедии права Англии. Положение, на которое ссылается судья, расширительно толкует норму из Закона «О праве собственности» 1925 г. 10 Так, по общему правилу условие о времени не является существенным 11. В упомянутой энциклопедии права Англии уточняются обстоятельства, при которых из этого правила нужно сделать исключение. Судья же, опираясь на это положение, утверждает, что именно эту

норму нужно использовать. Пока сложно говорить о значимости научной литературы при аргументации судебных решений, этот аспект проблемы подлежит дальнейшей верификации и может стать темой отдельного исследования. Тем не менее в данном случае аргумент доктрины был в пользу выигравшей стороны дела. Так как аргументированность судебных решений рассматривается на примере дел о нарушении договорных обязательств, то суд обязательно изучает договор между сторонами. Поскольку у сторон произошел конфликт, то очень часто именно норма договора толкуется ими двояко. В таких случаях суд акцентирует внимание и на лингвистическом аспекте, т.е. объясняет, например, что обязательство закреплено с помощью глагола will, это прямо указывает на строгую безусловную обязанность лица выполнить что-либо. Суд толкует текст договора не только буквально, он также может определять, существенно условие или нет, исходя из того, как и в каком контексте оно закреплено. Так, возвратимся к предыдущему примеру о несущественности условия времени. Если природа предмета договора или окружающие обстоятельства показывают, что это условие должно считаться существенным, то оно таковым и признается. В подобном случае суд решает, считать ли условие о времени существенным или нет 12. Традиционно выделяют два похода к юридической аргументации: формальный и материальный (реальный)13. Вопрос об определении, что есть юридическая аргументация, заслуживает отдельного глубокого изучения, является дискуссионным и не может быть должным образом рассмотрен в рамках данной статьи14. Автор в общем смысле под судебной юридической аргументацией понимает обоснование решения судом и его отражение в тексте судебного решения. В ч. 3 ст. 15 Арбитражного процессуального кодекса РФ15 закреплено следующее: «Принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными». Решение может соответствовать двум последним требованиям, только если суд юридически аргументирует свою позицию. В мотивировочной части судебного решения должны содержаться не только фактические и иные обстоятельства, доказательства, а также нормативно-правовые акты, но и мотивы, по которым суд применил или не применил их. Практическая важность такого теоретического понятия, как юридическая аргументация, становится очевидной.

При материальном подходе в качестве аргументов используются моральные нормы, ценности, policies16. При формальном подходе прибегают к нормам и прецедентам, которые являются исключающими (exclusionary) аргументами, при этом в эти нормы и судебные решения включены по существу реальные аргументы, т.е. моральные ценности и т.д. Используя это простое деление, можно проследить развитие английской юридической аргументации начиная с конца XIX в. по настоящее время. Сто лет назад не приходилось говорить о реальных аргументах. Например, в решении по делу Moore and Company v. Landauer and Company17 1921 г. прямо утверждается, что неисполнение условия договора, даже не влияющее на рыночную стоимость предмета договора, влечет за собой все последствия неисполнения обязательства. Так, по договору Moore обязались поставить продукты в банках в упаковках по 30 банок каждая, а поставили половину продукции в упаковках по 24 банки, другую половину — по 30. Landauer требовала осуществления своей возможности отказаться от поставки полностью, т.к. одно условие было нарушено. Суд предоставил Landauer такую возможность, хотя форма упаковок по признанию суда никак не отражалась на рыночной стоимости продукта. Раз в договоре прямо указано это требование, стороны должны его исполнить со всеми вытекающими из неисполнения последствиями. Таким образом, формальный аргумент — положение в договоре — исключил реальный — отсутствие фактических издержек у покупателя в связи с сохранением рыночной стоимости продуктов. На сегодняшний день аргументация судебных решений все более уходит от формальной конструкции к реальной. Это означает, что все больший вес приобретают такие доводы, как разумность (в качестве реального аргумента), и при конкуренции формальных аргументов с реальными первые теряют свою исключающую силу. Расширение поля аргументов, о котором было сказано выше, свидетельствует именно об этом.

По мнению автора, судебные решения инстанций, следующих в иерархии за первой инстанцией, являются более показательными с точки зрения аргументации: в силу особенности процесса дела слушаются коллегиями судей, которые поочередно высказывают свою позицию, в итоге они

приходят к выводу, который и является судебным решением. Вместе с тем не всегда аргументация выстраивается таким образом. В решениях первой половины XX в. и ранее, а также в менее запутанных делах сегодня судьи предпочитают аргументировать свое мнение, комментируя решение судьи предыдущей (в нашем случае первой) инстанции. Судебные решения полны модальных конструкций, каждый судья решает дела исходя из своего собственного понимания права и справедливости, поэтому используются грамматические конструкции с местоимением «я»: «я бы решил», «я (не) считаю», «я (не) соглашаюсь», «я (не) думаю» и т.д. Мне кажется, что такие конструкции, в которые судьи облекают свои мысли, очень показательны. Судья, заявляя о собственной позиции, таким образом, несет за нее ответственность, пусть не юридическую, и выносит свое мнение на обсуждение коллег. На основании вышесказанного можно рассматривать в качестве самостоятельного объекта изучения психологию принятия решений судьями, что не являет- ся целью нашего исследования, но является перспективной областью для дальнейшего изучения. Возможно, психология совместно с социологией судебных решений ответит на основной вопрос, почему модели аргументации судебных решений в разных странах такие, как они есть, и какие тенденции в развитии намечаются.

Индивидуализированность судебных решений является отличительной чертой Англии. В научно-учебной группе, в которой состоит автор, сравнивается аргументация в судебных решениях Англии, США, Франции, Германии и России. Во всех остальных странах, за исключением некоторых решений в США, в тексте решения фигурирует слово «суд», а не фамилии конкретных судей. Настолько широкая аргументированность судебных решений, а также их высокая модальность и индивидуализированность позволяет понять логику судей: что они считают более значимым с юридической точки зрения, а что — нет. Также большая мотивировочная часть решения дает возможность глубже изучить данную проблему, дополнив исследование социологическими показателями и изучив именно социологию судебных решений.

В нашем обзоре была предпринята попытка осветить все стороны изучения аргументации судебных решений, очертить круг проблемных сфер исследования. Осознанно были затронуты и лингвистический, и стилистический аспекты аргументационной части судебных решений. На взгляд автора, именно всестороннее рассмотрение зарубежного опыта судебной аргументации может принести полезные плоды для практического применения подобных исследований.

Маркина В.А.